Про Киву, перебежчиков и судьбу

Потом Кива резко изменил свою убеждения, стал ярым сторонником России, но на войну уже не пошел, а переехал в Подмосковье и гневно обличал киевский режим в телевизоре.

Сегодня его застрелил неизвестный.

А я почему-то сразу вспомнил другую историю, случившуюся сто лет назад и другого человека, резко поменявшего сторону.

У красных его, правда, обычно называли «Слащев-вешатель» - с приговорами у Якова Алексеевича дело не задерживалось. К примеру, заняв город Николаев в августе 1919 года, он издал такой документ:

«... мне не интересно, что подумают обо мне потомки. В Николаеве должны работать школы, театры и больницы. Всех большевиков, уголовников и анархистов казнить немедленно. Всех саботажников, что не хотят работать в общественных учреждениях, убеждать жалованием. Жалование выплачивать из моего личного резерва... большевиков расстреливать с особой тщательностью...».

Вот он - генерал Слащев. На рукаве – нашивки за ранения. Много.

Появление первого документа вызвало к жизни и документ второй. 20 ноября 1920 года газета «Известия Николаевского губисполкома и Губкома КПбУ» за № 244 писала:

________________________________

«В ночь на 7/20 ноября 1919 года были расстреляны по приказу пьяного генерала Слащева следующие товарищи:

2. Блейс Владимир, беспартийный, 20 л.

3. Блейс Товий, брат его, член КПУ, эмигрант, спасся, убежав с площади и унеся раненого Коссовского.

4. Варшавский Бенцион, беспартийный пролетарий, электротехник.

5. Коссовский Моисей, член КПУ, был унесен с площади Коммунаров и умер от ран в больнице.

6. Поляков Мовислав, служил в особом отделе ЧК, спасся.

7. Поляков Вячеслав, сын его, член КПУ.

8. Величко Иван, член КПУ, военмор, спасся.

9. Щербина Дмитрий, член КПУ, комендант клуба им. Свердлова, спасся.

10. Черниховский Михаил, слесарь, спасся и умер от ран.

11. Бельсон Фриц, беспартийный пролетарий, расстрелян как латыш....

Я не буду цитировать весь документ, там более 60 фамилий жертв, замечу лишь, что под номером 39 там записано следующее:

39. Коленберг Герш, член комсомола, служ. Завода Когана.

К чему я это все рассказываю?

Генерал Слащев, с которого Михаил Булгаков позже напишет своего генерала Хлудова из «Бега», вернулся на Родину 21 ноября 1921 года, воспользовавшись объявленной большевиками амнистией.

И выпустил документ третий:

«С 1918 года льется русская кровь в междоусобной войне. Все называли себя борцами за народ. Правительство белых оказалось несостоятельным и не поддержанным народом — белые были побеждены и бежали в Константинополь.

Советская власть есть единственная власть, представляющая Россию и ее народ.

Я поехал, проверил и убедился, что прошлое забыто. Со мной приехали генерал Мильковский, полковник Гильбих, несколько офицеров и моя жена. И теперь, как один из бывших высших начальников добровольческой армии, командую вам: «За мной!». Не верьте сплетням про Россию, не смейте продаваться, чтобы идти на Россию войной. Требую подчинения советской власти для защиты родины и своего народа».

Переход на сторону России Ильи Кивы, по большому счету, ни на что не повлиял, а от его выступлений на ток-шоу, на мой взгляд, было больше вреда, чем пользы.

Возвращение же в Советскую Россию генерала Слащева стало шоком для всего белого движения, а его воззвание имело самые серьезные последствия.

Рядовые белогвардейцы поневоле задумывались: "Если уж Слащева-вешателя простили, то уж мои грешки сто пудов спишут. Может, и впрямь домой податься?".

Вот что писал писал о русских офицерах, интернированных в Польше, руководитель польской разведки (II отдела Генерального штаба Верховного командования Войска Польского) Игнаций Гуго Станислав Матушевский:

«В последние месяцы в лагерях для интернированных заметно сильное влияние так называемой «слащевизны», то есть повторения пути генерала армии Врангеля Слащева, который выехал из Константинополя в Советскую Россию и служит в Красной Армии. Под воздействием большевистской пропаганды многие интернированные, особенно из молодых «белых» офицеров и солдат, выезжают в Россию».

А теперь с начала двадцатых перенесемся в конец десятилетия.

Прошло почти девять лет после окончания Гражданской войны, бывший белый генерал, а ныне гражданин Республики Яков Алексеевич Слащев преподает тактику в школе красного комсостава «Выстрел».

11 января 1929 года он был убит в своей комнате одним из курсантов этой школы тремя выстрелами в упор из револьвера.

ОГПУ зафиксирует в бесстрастном пятом документе:

«Убийство Я.А.СЛАЩЕВА было совершено гр. Колленберг Лазарем Львовичем, 24 лет, уроженцем гор. Николаева, беспартийным, командиром запаса Красной армии. Мотивом убийства Я.А. Слащева по объяснению Л.Л. Колленберг явился расстрел белыми в городе Николаеве (по приказу Я.А.СЛАЩЕВА) брата Л.Л. КОЛЛЕНБЕРГ - Григория Львовича КОЛЛЕНБЕРГ, работавшего в подпольи в гор. Николаеве.

По данным следствия установлено, что брат Л.Л. КОЛЛЕНБЕРГ - Григорий (Герш) КОЛЛЕНБЕРГ, член комсомола, служащий обувной фабрики б. Коган в гор. Николаеве, действительно значился в списках расстреляных б. ген. СЛАЩЕВЫМ в гор. Николаеве 20 ноября 1919 г.

Психиатрической экспертизой в отношении Л.Л.КОЛЛЕНБЕРГ установлено, что последний страдает тяжелым расстройством нервной системы и в отношении совершенного им преступления его надлежит считать невменяемым.

На основании вышеуказанного мы полагаем дело КОЛЛЕНБЕРГ Л.Л. следствием прекратить, освободив его из под стражи.

Зам. пред ОГПУ Г. ЯГОДА»

Решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 25 июня 1929 г. предложение Генриха Ягоды было принято, и младший брат №39 из первого документа был освобожден.

Вот, собственно, и вся немудреная история по судьбу двух перебежчиков.

Да, платить по старым долгам приходится не всем - и вы, и я знаем немало патентованных упырей, мирно скончавшихся в своей постели.

Но если уж судьба - самый жесткий из кредиторов - решила стребовать с тебя должок, придется рассчитаться полной мерой.

От нее не сбежишь и не спрячешься.

И я убежден, что здесь ключевой фактор - ненависть.

Чем больше людей тебя ненавидит, тем больше шансов, что однажды прошлое догонит тебя, волком прыгнет на плечи и перервет яремную вену.

Не грешите.